Промокший до нитки, Дэндзи стоял под навесом, вглядываясь в серую пелену дождя. Свидание с Макимой снова сорвалось. Брызги от проезжающих машин летели на потертые кроссовки. Он уже собирался бежать к станции, когда заметил вывеску маленького кафе. Решил переждать.
Внутри пахло кофе и свежей выпечкой. За стойкой, вытирая бокал, девушка с короткими светлыми волосами бросила на него беглый взгляд. «Промок?» — спросила она просто, без обычной для работников сферы услуг натянутой вежливости. Ее звали Резе. Улыбка у нее была какая-то… спокойная. Не такая ослепительная, как у Макимы, а теплая, будто знакомый с детства уютный свитер.
Они говорили ни о чем особенном: о вечном дожде, о противном кофе из автомата рядом с его дешевой квартирой, о том, как сложно выводить пятна крови с униформы. Дэндзи, обычно косноязычный, ловил себя на мысли, что слова льются сами. Не нужно было подбирать их, стараться казаться умнее или круче. Резе просто кивала, иногда вставляла замечание, и тишина между фразами не была неловкой.
После того дня что-то переключилось. Возвращаясь с патруля, он ловил себя на мысли, что сворачивает к тому кафе, даже если небо было ясным. Он начал замечать мелочи: как скрипит дверь при входе, как Резе закалывает челку невидимкой с крошечной бусинкой, как она всегда оставляет для уличного кота блюдце с молоком у задней двери. Его мир, прежде четко делившийся на «охоту» и «ожидание Макимы», незаметно обрел третье, тихое измерение. Ожидание стало другим — не томительным и тревожным, а… терпеливым. Он стал чаще смотреть на небо, не только высматривая угрозы, но и просто наблюдая за облаками.
